И вновь продолжается Колобок…

— Колобок-колобок! — окликнул его негромкий голос.

Колобок остановился.

Из-за кустов вышел Заяц. Длинный ствол ружья не по-детски торчал в лунном свете, глядя на Колобка немигающим зрачком.

— Я тебя застрелю, — доверительно сообщил Заяц.

— За что? — без особого интереса спросил Колобок. — Я же в храме не танцевал вроде бы?

— А за статью, — сплюнул Заяц. — Это ведь ты настрочил статейку, в которой царя нашего батюшку сравнил с Кощеем Бессмертным только потому, что он на пятый срок пошел?

— Нет, не я, — ответил Колобок.

— А статья эта, чтоб ты знал, расстрельная, — Заяц Колобка словно не слышал. — Становись давай. Разворачивайся в марше. Час расплаты пробил.

— Слышь, Заяц, а в голову-то стрелять не положено, небось? Наверное, в корпус надо, а?

— Ну. И чё?

— А то.

Колобок повернулся всем корпусом (точнее, всей головой) и покатился дальше, оставив Зайца в тягостном недоумении и с обмякшим ружьишком.

 

— Колобок-Колобок! — окликнул его негромкий голос, многократно усиленный полицейским мегафоном.

Колобок остановился.

Из-за кустов вышел лесной разбойник. В сером, как и полагается. Правда, почему-то без погон.

— Почему без погон? — в лоб спросил Колобок.

— Я сегодня не в форме, — отмахнулся Волк. — Выйди из машины и открой багажник.

— Из машины? Волк, а ты которые сутки на посту?

— Четвертые сутки. Пылают станицы, — пробормотал Волк. — Вообще-то вопросы здесь задаю я?

— Не исключено, — согласился Колобок. — А может, договоримся?

Волк вскинул на Колобка страдальческий взгляд.

— Никак нельзя, — прошептал он. — План «Перехват» у нас. А это такой план, такой план! Как перехватит, так и не отпустит никак. Меня вон с позавчера не отпускает. Я бы и рад, но не могу. Вздернуть мне тебя надо. Вот и петельку уже приготовил. Давай, Колобок, не тяни кота за резину. Лицом на пол, руки за голову.

… Когда бесшеий Колобок в очередной раз выпал из петли, измученный Волк дунул (в трубочку) и ушел обратно в кусты, бросив и веревку и радар.

А Колобок дальше покатился.

 

— Колобок-Колобок! — окликнул его негромкий голос.

Колобок остановился.

Из-за кустов вышел наглый, жадный и жестокий логотип «Единой России».

— Раззудись, плечо! Размахнись, рука! — объявил он, поигрывая кухонным топориком. — Отрубись, башка злого ворога! Трепещите и вы, люди добрые! Берегись и ты, ой да честной народ!

Колобок глядел на сие в изумлении. В изумлении да в удивлении, а еще — в большом замешательстве. И воскликнул он, сделав шаг назад:

— Ой, превед, Медвед, да челом тебе! Ты совсем того аль прикинулся? Ты почто, Медвед, ерунду несешь, а еще чепуху да чушь прекрасную? Ты кому, чудак, топором грозишь, злобной силушкой похваляешься? Силы темные на святой Руси не на дне плывут — на поверхности! Коль приспичило порубить врага — так иди ищи черта лысого!

Вот это он зря сказал, конечно.

— Мой меч — твоя голова с плеч, — Медведь, хоть и сбился с ритма, но шагу не убавил.

Сверкнул в лунном свете топорик, сверкнул другой раз, третий — всё без толку. Трудно найти черную кошку в темной комнате. Еще труднее найти серое вещество в серой массе. А уж Колобку голову срубить — и подавно та еще задачка.

Под утро, когда выдохся Медведь, исчерпал запас былинных выражений и обычных многоточий, затупил свой боевой кухонный топор, а сам захотел молочка с булочкой и на печку с дурочкой — оставил его Колобок и дальше покатился.

 

На рассвете, как обычно, чем-то занималась заря.

Впереди Колобка ждала Лиса с микроволновкой и электрическим тостером. Но до ближайшей розетки было ой как далеко, и Колобок верил, что всё будет хорошо.

Добавить комментарий