В СМИ, в котором я последние три года имею удовольствие, чрезвычайно жесткие требования как к структуре и формулировкам в текстах (не только новостных), так и к заголовкам и лид-абзацам.

Особенно к заголовкам.

Выпил вечером две 0,5. Естественно, не минералки. Что было потом — как в тумане. Помню, что не удержал равновесие и, кажется, от падения меня спас подвернувшийся стол. Или не спас. Вроде бы я с кем-то встрял в конфликт и вроде бы не только словесный. После чего упал на кровать и уснул.

Утром просыпаюсь: картина маслом.

Несколько ночей назад приснилось, будто я сел в Škoda Octavia своего знакомого, оснащенную автоматической коробкой (переключения) передач. Сел и поехал. Ну и в итоге въехал в забор, потому что замешкался при торможении, пытаясь нащупать педаль сцепления.

Приехал на заправку. Закрыл машину, захожу в павильон. За кассой девушка-оператор с бейджиком, на прилавке разные сопутствующие товары — всё, как обычно. Почему-то решил расплатиться наличкой, а не карточкой, протягиваю девушке несколько сотенных купюр, чтобы оплатить 10 литров…

Когда я описал в заметке «Шиза косит наши ряды» свои видения (или как их назвать: слышения?), то до поры до времени умолчал о важном, если не ключевом, моменте.

Лежу ночью на кровати, никого не трогаю. Сна ни в одном глазу, изучаю потолок. И вдруг явственно слышу звуки застолья — справа от себя, метрах в семи. То есть не у себя в голове это слышу, а стопроцентно снаружи. Причем там, где никакого застолья в принципе быть не может, поскольку там лестничные пролеты ночного подъезда.

Наверное, каждый, кому стихи приходили во сне, знает, насколько нетривиальна задача извлечь их из сновидения по сю сторону.

Во сне ты восхищен точностью образов, идеальным сочетанием звуков и слов, нешаблонностью рифм — и страстно хочешь сохранить стих, но понимаешь, что шансы на это минимальны, потому что хорошие стихи, пришедшие в том мире, должны в том мире и остаться.

В ночь перед Рождеством мне было странное видение. Я осознавал себя в какой-то солнечной стране, в шумном и суетливом городе. Жизнь кипит: торговцы, туристы, посетители многочисленных магазинов и кафешек… Таксисты и водители автобусов переругиваются клаксонами на оживленных перекрестках — в общем, стандартный городской фон.

Я еще не рассказывал тебе об удивительном видении, которое было мне этим летом. Когда я заглянул за изнанку нашего мира. Сейчас попробую.

Вчера был Всемирный день поэзии. А также Всемирный день сна. Так уж совпало, если Википедия не врет. А сегодня под утро случилось и вовсе странное.

Когда я вспоминал о том, как в 15 лет узнал про четвертое измерение, я так увлекся собственными эмоциями, что не рассказал самое интересное: а что вообще из себя представляет 4D.

Не то чтобы это такое великое откровение — математикам-то оно давно известно, но вот нам, обычным людям, четвертое измерение представляется чем-то запредельным. Однако, если разложить все по полочкам, то ты удивишься, насколько все просто.

Наверное, многим знакомо ощущение, когда, проснувшись, не можешь понять: был это просто сон или?

Когда мне было лет 15, мне во сне показали, что такое четвертое измерение. Причем это оказалось настолько просто, что я, юный агностик, испытал серьезное потрясение.

Жажда… Она вытеснила все мысли, она превратилась в мечту — о стакане, о глотке, хотя бы о капле холодной воды. Окончательно измучившись и отчаявшись заснуть, встаю с постели. На часах половина четвертого. А ведь мне к восьми на работу…

Люди убили моего друга. Во всяком случае, он умер по их вине, это сомнений не вызывало. Никогда еще во сне не доводилось мне испытывать такой безысходной тоски. Если бы я мог умереть вместо, если бы я мог отдать свое сердце, если бы я вернулся чуть раньше, если бы, если бы… — увы, осталась только боль и ненависть к НИМ. Он был мне как брат, он был мне как я сам, хотя он был человеком, а я — нет. Я не знаю, кто я такой, да меня это и не интересует. Все, что мне сейчас дано знать: он умер из-за НИХ. Тем хуже.

Видел я любопытный сон. С кем-то пришли мы к серому приземистому домику, на нем доска с надписью: «Серый дом». Так он и назывался — «Серый дом»; хотя виделась иногда на той же доске сквозь эту надпись другая: «Дом Смерти». Кто якобы входил в него, никогда уже не возвращался на свет.