Хроники из Умрудного города. Судный женский день

История написана для Товарищества добрых некромантов.

Хроники из Умрудного города. Судный женский день

Темная ночь. Только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах да чей-то хриплый голос фальшивит под рокот тяжелого «Харлея»:

— Я буду долго гнать велосипед! В глухих лугах его остановлю! Нарву цветов! И подарю букет!

И так далее.

Электричества в этих краях отродясь не знали, поэтому фонарей не было и в помине, но Железный Дровосек отлично видел и в полной темноте: режим ночного видения он предусмотрительно включил еще днем.

Дорога из желтого кирпича липким скотчем вилась под колесами мотоцикла.

Прижавшись к могучей железной спине, Элли безуспешно пыталась задремать.

— Нарву цвето-о-ов! И подарю буке-ет! Той девушке, которую…

— А тот, другой — он тоже дровосек, как и ты? — спросила вдруг Элли.

— Нет, — ответил Железный Дровосек. — Это более совершенная модель.

— Из жидкого металла? — с непонятной надеждой в голосе спросила девушка.

Железный Дровосек обернулся к Элли, и ей почудилось, что в его зловещих красных светодиодах мелькнуло сочувствие.

— Нет, не из металла. Он набит соломой, — терпеливо объяснил Железный Дровосек. — Поэтому он может менять форму и принимать любое обличье. Но поскольку Великий Гудвин так и не дал этому чучелу мозгов, оно до сих пор само не в курсе собственных возможностей. Не дотумкало еще.

«Харлей-Дэвидсон» вильнул к обочине и остановился. Двигатель продолжал басовито урчать.

— Почему мы остановились? — поинтересовалась Элли.

— I’ll be back, — загадочно ответил Железный Дровосек.

— Ты будешь спасать мир? — забеспокоилась девушка. — Прямо здесь, в поле? Среди ночи?

— Ну… вроде того, — ответил Железный Дровосек, слез с мотоцикла и исчез в придорожных кустах.

Деликатно стараясь не обращать внимания на доносящееся из кустов журчание, Элли размышляла о том, как удачно рифмуются незнакомые русские слова «слез» и «исчез».

Железный Дровосек вернулся через минуту. Элли почувствовала запах дешевого масла. «Опять заправился», — поняла она.

— Ты бы завязывал с этим делом, — сказала Элли. — А то к концу сказки будешь совсем никакой. А там ведь наверняка предстоит решающая битва на заводе, или еще что-нибудь в том же духе.

— …И протянул ей букетик весенних цветов! — выпалил Железный Дровосек.

— Чего-чего? — с подозрением нахмурилась девушка.

— Недостаточно данных, — пожал плечами Дровосек. — Я запрограммирован на то, чтобы произнести эту фразу. Она должна быть в прозаических текстах. А что это значит — я без понятия.[1]

Элли неодобрительно покачала головой.

— Ты бы все-таки завязывал с этим делом, — повторила она. — И вообще, надо было у Гудвина сердце просить. А не вышибать дверь ногой и тыкать ему в лицо пушкой, крича: «Мне нужна твоя одежда, обувь и мотоцикл!». Сидели бы сейчас нормально дома, ели жареное сердце под гранатовым соусом… А то катаемся тут впотьмах, как школьники.

— На том стояла и стоять будет…[2] — возразил было Железный Дровосек, но, присмотревшись к Элли, с тревогой спросил: — Что у тебя с глазами?

— Вам, мужикам, не понять, — огрызнулась девушка и зарыдала в голос.

Железный Дровосек тяжело вздохнул и прицепил к ушам тесёмки от накладной бороды:[3]

— Девочка-девочка, гроб на колесиках ищет твою улицу! Девочка-девочка, гроб на колесиках…

— Не смешно! — в сердцах крикнула Элли. — И давно уже не страшно! Уже лет десять как не смешно и не страшно! Ничего ты не понимаешь! Мне замуж хочется! Весны, цветов, любви и… впрочем, неважно, хотя и этого тоже.

— Так сколько же вам лет, дитя мое? — удивился Дровосек.

— Ах, много, сударь, много! Восемнадцать! — и Элли снова расплакалась.

— Тебе нужен самец человека, — рассудительно изрек Дровосек.

Элли посмотрела на него страшным взглядом, но промолчала.

Дровосек задумался. Со стороны казалось, что он просто завис, но перед его внутренним взором вовсю мелькали циферки, символы, контуры и даже кнопка «Пуск».

— В далекой Европе, — наконец сказал железный друг девушки, — живет очень несчастная пара. Мальчик, который мечтает о собаке, но вынужден возиться с великовозрастным ревнивым киборгом, у которого аллергия на собачий корм. Мы могли бы сделать чейндж. Пристроим твоего престарелого Тотошку в благополучную зажиточную семью. А мужчина в самом расцвете сил достанется тебе. Да, нет, отменить?

— А он из жидкого металла? — жадно поинтересовалась Элли.

Железный Дровосек медленно поднял руку, оттопырив вверх большой палец:

— Жжош! Нет, он нормальный. Правда, слегка модифицирован, но эта модификация — ммм! Полный улет, вот увидишь. Тебе понравится. Если не боишься высоты, конечно.

— Не боюсь! — Элли вытерла слезы и улыбнулась. — Знаешь, когда ураган поднял домик, я прямо перед дверью…

— Hasta la vista, baby, — перебил ее Железный Дровосек. — поехали, а то опоздаем на сиквел.

И они поехали.



[1] История была написана для конкурса «За псют’с-здесь-дам!». По условиям конкурса, «в прозаических текстах» должна быть фраза «…И протянул ей букетик весенних цветов».

[2] «На том стояла и стоять будет…» — обязательная фраза из конкурса «ЗА РЕПКУ!».

[3] «Тяжело вздохнул и прицепил к ушам тесёмки от накладной бороды» — обязательная фраза из новогоднего конкурса Товарищества добрых некромантов.

 

Комментарии

"Электричества в этих краях отродясь не знали, поэтому фонарей не было и в помине, но Железный Дровосек отлично видел и в полной темноте: режим ночного видения он предусмотрительно включил еще днем."Прямая аллюзия к Повестушке

"Железный Дровосек вернулся через минуту. Элли почувствовала запах дешевого масла. «Опять заправился», — поняла она."Опять же повестушкина тема

Гм... в роли Элли представляется Людмила Качалова... Очень между прочим сексуальная девушка

Я, конечно, могу ошибаться, но возможно, что автор этой истории читал «Повестушку» Тимура Ясинского :)

Добавить комментарий